Владимир Путин ответил на вопросы представителей СМИ - Президент России

В.Путин: Добрый вечер!

Вы заждались. Мы с Александром Григорьевичем заговорились, много вопросов.

Я слушаю. Пожалуйста.

А.Морозов: Владимир Владимирович, вопрос такой. Мы понимаем, что у Вас был насыщенный визит, он был посвящён обширной повестке ЕАЭС. Но всё-таки новости происходят каждую минуту, и Вы знаете про историю с дроном, который залетел на территорию Румынии.

В.Путин: Вот только что мне сказали.

А.Морозов: Соответственно, вопрос такой: почему европейцы, которые так обостряют риторику вокруг этой истории, не сбили этот дрон?

В.Путин: Вы знаете, может быть, это покажется странным, но я только что перед входом в этот зал узнал, мне доложили о том, что произошло какое-то событие с якобы нашим дроном. Если Вы будете так любезны и ещё раз мне повторите, я был бы очень признателен Вам – я говорю без шуток, без иронии – и прокомментировал бы, исходя из того, что я знаю.

А.Морозов: Антон Морозов, агентство ТАСС.

Вопрос такой. Европейцы очень много говорят…

В.Путин: Нет-нет, это понятно, что они говорят. Какой дрон?

А.Морозов: Почему они его не сбили, почему они не сбили этот дрон, который связывают с Россией, который залетел туда?

В.Путин: Вы меня слышите или нет? Я даже не понимаю, о чём идёт речь. Перед входом в зал мне сказали: знаете, дрон какой-то залетел в Румынию. Я говорю: не знаю; что за дрон? Вот скажите мне, какая там информация идёт в СМИ?

А.Морозов: Что он наш.

П.Зарубин: Говорят о том, что дрон, который сегодня врезался в жилой дом в Румынии, – в Румынии говорят о том, что это российский дрон.

В.Путин: Кто в Румынии говорит о том, что это российский дрон?

П.Зарубин: Об этом заявляют многие в Европе.

В.Путин: Многие – это никто. Конкретно: имена.

Реплика: Урсула фон дер Ляйен.

В.Путин: Госпожа фон дер Ляйен же не была в Румынии. Она же не исследовала остатки этого дрона. Никто не может сказать, какого происхождения тот или другой летательный аппарат до тех пор, пока не проведена экспертиза этого летательного аппарата.

Ведь мы знаем, что и в Финляндию залетали украинские дроны, и в Польшу, и куда-то в страны Прибалтики залетали украинские дроны. Первая реакция была точно такая же, как сейчас в Румынии: караул! русские идут, русские бьют. Потом, через короткое время, выяснялось, что ничего общего с российскими летательными аппаратами это не имеет, а это дроны украинского происхождения, они сбились с курса, они под воздействием РЭБ или ещё по каким-то причинам, из-за несовершенства технических данных туда залетели и там упали. И в данном случае, думаю, что, скорее всего, речь идёт именно о такой ситуации.

Но если нам передадут какие-то объективные данные, как когда-то мы передали, скажем, представителям американской администрации информацию и остатки дронов, которые пытались поразить одну из резиденций Президента Российской Федерации, мы просто передали туда для экспертизы, пусть нам передадут, мы проведём объективное расследование и только тогда, в этом случае дадим оценку того, что произошло.

А.Верницкий: Владимир Владимирович, Антон Верницкий, Первый канал.

И всё же подведите итоги своего государственного визита в Казахстан. И ещё. Много было подписано документов, в том числе и о строительстве атомной электростанции здесь, в том числе с выделением государственного экспортного кредита Россией на финансирование этого строительства. Выгодно ли это России: строить за наши же деньги? Казахстан всё-таки богатая страна, судя по тому, как нас здесь принимают.

Спасибо.

В.Путин: Во-первых, наши условия финансирования объектов подобного рода ничем не отличаются от подобных операций и от подобных сделок в других регионах мира. Это стандартная международная практика. Если кто-то что-то делает, то, как правило, выделяются соответствующие кредиты.

У нас в некоторых странах европейских да и в нашей стране появились целые кредитные линии, которые направлены на поддержку отечественного экспорта, в данном случае экспорта услуг и товаров. И, безусловно, это нам выгодно. Имею в виду, что мы тоже не погружаем, не дарим эти деньги, а даём в кредит.

Это деньги, которые будут возвращаться в российскую казну, даём их с процентами, как водится во всех таких случаях. Процент этот, правда, вполне приемлемый, отвечает всем сегодняшним международным стандартам и требованиям.

Мы загружаем свои собственные заводы этими заказами, и мы потом, в дальнейшем принимаем участие в обслуживании, в поставках оборудования, запасных частей, в поставках топлива и так далее. Для России это ещё и выгодно потому, что у нас с Казахстаном долгосрочное сотрудничество в области уранового сырья, и для нас это выгодно, потому что Казахстан является одной из крупнейших стран, в которой находятся крупнейшие месторождения урана.

Для Казахстана это тоже выгодно, потому что логистика совсем близко. Мы являемся партнёрами в области ядерной энергетики, только что об этом сказал, и это тоже Казахстану выгодно – иметь дополнительное движение в этом направлении, быть не только поставщиком сырья, но и получать высокие технологии. И это очень важно для всех наших партнёров, и для Казахстана тоже.

Мы не просто что-то строим за кредитные ресурсы, а мы создаём отрасль. Мы начинаем готовить специалистов, мы привлекаем местные кадры к совместной работе. Не помню, сколько в отношении Казахстана, как это выглядит, но, как правило, как минимум 25 процентов всех работ, которые происходят при строительстве подобных объектов, мы отдаём нашим партнёрам.

Мы готовы утилизировать отработанное топливо, поставлять топливо, мы договариваемся. Вчера ещё Касым-Жомарт Кемелевич поднял вопрос о том, чтобы мы вместе думали о том, как обеспечивать эту электростанцию соответствующим топливом. И это немаленький объём. 20 процентов энергопотребления Казахстана будет обеспечиваться по итогам работой атомной электростанции. Выгодно со всех сторон.

Мы долго над этим работали с обеих сторон, искали компромиссы, взаимоприемлемые развязки. И нашли. Это была большая, солидная работа. Она выгодна как России, так и Казахстану.

Да, был вопрос по итогам. Мы довольны этими итогами, потому что мы как бы подвели черту под тем, что было достигнуто. У нас же рекордный товарооборот – за 20 миллиардов долларов уходит – и имеет хорошие тенденции к росту.

Мы обозначили приоритетные направления нашего сотрудничества по всем важнейшим направлениям и, самое главное, обозначили семь базовых направлений нашего сотрудничества. Здесь не последнюю, может быть, даже ведущую роль играет сотрудничество в области гуманитарных связей. Всё-таки сохранение близких, добрососедских, практически родственных отношений между двумя государствами и гражданами наших стран имеет первостепенное значение, потому что это создаёт очень важный в современных условиях и на будущее, на длительную историческую перспективу уровень доверия между двумя государствами.

Мы, как вы знаете, дали старт новому образовательному проекту по поиску и подготовке одарённых детей. На примере и с помощью «Сириуса» будем делать в Казахстане.

Мы очень благодарны Президенту Казахстана за его внимание к развитию русского языка, за поддержание его на официальном уровне. Во всех государственных учреждениях русский язык применяется. Никто от этого не страдает, наоборот, только это приветствуется.

Президент Казахстана – человек с богатым опытом международной работы. Он был заместителем Генерального секретаря Организации Объединённых Наций. Конечно, он понимает значение владения иностранным языком. Ну уж в рамках наших отношений с Казахстаном, когда мы длительное время находились в рамках единого государства и русский язык являлся в Советском Союзе языком межнационального общения, конечно, он считает, что это важно, он это поддерживает. Русский язык является официальным языком Организации Объединённых Наций. Это очень важно с учётом растущего товарооборота. Вы знаете, так примитивно выглядит, но чем больше у нас экономических, хозяйственных связей, тем больше востребованность в языке. Поэтому, для того чтобы и экономику развивать, это тоже очень важно, следует поддерживать русский язык. И Президент Казахстана не только понимает, он реальные шаги делает, для того чтобы создать соответствующие условия.

Поэтому я считаю, что все цели, которые мы перед собой ставили, достигнуты, и мы довольны результатами этой совместной работы.

В.Синеок: Виктор Синеок, МИЦ «Известия».

Вопрос широко обсуждался и на саммите, и здесь, в кулуарах, – Армения. Скажите, пожалуйста, что даёт этой стране участие в ЕАЭС? В чём её выгода? И что её ждёт, что она потеряет в случае этой временной заморозки её членства в организации?

В.Путин: Вы знаете, вопрос ожидаемый. Я говорил об этом на узком составе, и я сказал об этом представителю Армении, вице-премьеру армянского правительства, сказал, что у нас разговор по этому вопросу может быть только откровенный, только искренний и абсолютно открытый.

Я сейчас скажу, о чём я говорил на нашей встрече, назову прямо один пункт за другим. Ну и наш армянский коллега, вице-премьер армянского правительства, сказал, что да, он считает, что это правильно, об этом нужно именно честно и откровенно говорить.

Но перед тем, как я начну отвечать на Ваш вопрос, я прямо по пунктам записал то, о чём Вы меня сейчас спросили. И не перед конференцией, я это сделал на совещании в узком составе. Но секретов нет. Наоборот, я считаю, что все должны об этом знать.

Перед тем как сказать это, я хотел бы заметить, что считаю чрезвычайно важным: русский и армянский народы связывают узы дружбы без всякого преувеличения и узы особых отношений на протяжении столетий – столетий! У нас особые отношения: России и Армении, России и армянского народа. Я и Николу Воваевичу говорил, он подтвердит это. Я ему сказал, что всё, что хорошо для армян, приемлемо и хорошо для России: «Делайте так, как Вы считаете нужным, исходя из интересов армянского народа. Вы сейчас у власти, на Вас лежит ответственность за принятие решения, как Вы скажете, так и будет. И какими бы решения ни были, это не испортит наших гуманитарных связей, это не испортит наших политических связей».

Но речь в данном случае идёт о чисто экономических субстанциях. Всё нужно посчитать, внимательно посмотреть и принять решение. Я уже упоминал об этом: кризис на Украине начался когда-то с попыток присоединения Украины к ЕС. Мы же не были против, но мы говорили: послушайте, фитосанитарные, например, нормы совершенно разные. Это доступ на рынок означает. В России ещё с Советского Союза, а значит, и для всех сегодняшних стран Евразэс, фитосанитарные нормы гораздо более жёсткие, чем в Европе. У нас, например, есть ограничения по генетически изменённым продуктам. У нас люди не хотят есть генетически изменённые продукты, ну не хотят. И мы вынуждены это учитывать. Нет пока глубоких исследований по последствиям для человека от поедания этих продуктов. Технические нормативы разные совсем. Какие-то механизмы у нас можно будет продать, какие-то – невозможно. Даже по маркам стали и так далее. То есть очень много вещей, которые на сегодняшний день просто несопоставимы, они не могут вместе существовать.

Это не значит, что мы против, мы за. Но это требует времени. И капиталовложений. Потому что, чтобы обеспечить, скажем, какие-то стандарты в Европе, которые, наверное, более продвинутые, чем у нас, мы должны инвестировать деньги, чтобы создать производство по таким продуктам. И наоборот, кстати говоря.

Поэтому прямо сегодня-завтра совместить одно с другим практически невозможно. Поэтому мы вынуждены будем где-то и не где-то, а по большому счёту практически всю нашу работу, в данном случае с Арменией, в сфере экономики, касающуюся интеграционных процессов, свернуть.

Вы спросили: в чём преимущество? Мы так видим эти преимущества. Может быть, кто-то посчитает, что этого нет, это вопрос для дискуссии. Но в чём мы видим? Не только Россия, но и все другие участники Евразэс в чём видят преимущество от вхождения и укрепления этого союза? Первое – это доступ к большому и защищённому рынку всего Евразэс: и российского, и других стран; беспошлинная торговля; общие, как я уже сказал, технические и фитосанитарные нормы, это тоже доступ на рынок; упрощённая логистика – у нас нет общей границы, но всё-таки мы добились того, чтобы передвижение товаров и услуги предоставлялись экономически наиболее выгодным образом. Сейчас ещё об этом скажу, что это значит. Низкие цены на энергоносители. 600 евро в Европе и 150 с небольшим – сколько, я уж не помню – несравнимая величина для Армении. Я перечисляю всё подряд. Все всегда говорят: а вот энергоносители. Это важно. Но это не единственный плюс, не единственное преимущество.

Теперь – активное инвестирование. По данным Банка Евразэс, накопленные инвестиции в Армению – 4,9 миллиарда долларов, из них 86 процентов – российского происхождения, и это без учёта капиталов российского происхождения. То есть не впрямую из России. Представители армянского бизнеса инвестируют фактически из России через третьи инструменты. То есть 86 процентов – это не всё, на самом деле это гораздо больше.

А после встречи, скажем, в Ереване европартнёры пообещали инвестировать 2,5 миллиарда евро. Как инвестировать, когда инвестировать – это ещё надо посмотреть. Но 2,5 – это всё-таки меньше, чем 4,9, и плюс ещё непрямые инвестиции фактически тоже российского капитала.

Так, теперь участие в соглашениях о свободной торговле. Они тоже будут закрыты. К чему это приведёт? Первое – это восстановление полноформатного таможенного контроля и таможенных пошлин. Надо посчитать, что это такое.

Второе – это прекращение признания документов как раз в области техрегулирования и фитосанитарных норм. Продукция сельского хозяйства идёт на наш рынок – мы тогда перестанем эти нормы признавать, надо будет к этому ещё раз вернуться. Может быть, мы их и признаем, удовлетворимся. Может быть, нет. Надо посмотреть. Куда пойдёт этот товар, скажем, то же вино? В Испанию, во Францию, в Италию, в Португалию – куда? Надо подумать.

Затем сокращение торговли услугами, туризм, транспортные услуги и так далее. Сейчас про транспортные скажу дополнительно.

Дальше. Применение к трудящимся из Армении требований, действующих в отношении мигрантов из стран СНГ. Что это значит? Это значит, что нужно для работы в России будет покупать патенты. Это значит, для того чтобы получить доступ к ОМС, нужно будет прожить не меньше пяти лет, и так далее, и так далее. Там очень много требований. Совсем другая история. Но просто все должны чётко, ясно, по-честному об этом говорить.

Теперь придётся перейти к восстановлению разрешительного порядка для армянских автоперевозчиков. Это неизбежно. Это отдельная, очень сложная сфера взаимодействия.

И конечно, придётся перейти к повышению уровня тарифов на железнодорожные перевозки с внутренних российских – сейчас действуют внутренние российские тарифы – на тарифы до уровня стран СНГ.

Ну и, конечно, это повышение цен на энергоносители. Таких преференций, как сегодня, конечно, не будет. По нашим предварительным оценкам, даже не нашим, а на экспертном уровне, разные эксперты это считают, это приведёт к потере как минимум 14 процентов ВВП Армении. Много это, мало – это другой вопрос. Но всё-таки всё это надо взвесить, посмотреть.

Если взять последние три года: 2023, 2024, 2025 годы. Как выглядел ВВП России: 4,1 процента роста, 4,9, и в прошлом году – 1 процент. За три года – 10,3 процента роста. ЕС: 0,4, 1,1, 1,5 соответственно. А теперь Евразэс: 2023 год – 4,3 процента, 2024 год – рост составил 5 процентов и 2025-й – 1,7 процента. За три года – 11,4 процента. Одно объединение за три года дало прирост в своей экономике 11,4, а другое объединение – 3 процента роста.

Ясно, что в Европе всё может быть посложнее по разным совершенно соображениям. Это высокотехнологичная экономика, от базы надо считать – и от нашей, и от их базы, – но тенденция всё-таки вот такая, всё-таки здесь ускоренные темпы роста. И мы просили бы наших армянских партнёров, друзей, Премьер-министр Пашинян сам об этом сказал, что он планирует, считает правильным провести референдум по поводу того, где должна быть Армения: в Евразэс или в Евросоюзе. Мы просили бы, чтобы это было сделано как можно раньше.

Б.Иванин: Владимир Владимирович, здравствуйте!

Телеканал «Звезда», программа «Главное», Борис Иванин.

Если позволите, всё-таки о главных темах Вашего визита сюда, в Казахстан. Вы вчера участвовали в заседании Евразийского экономического форума, мы следили за этим. И главная его тема, как мы все помним, – ставка на искусственный интеллект в условиях глобальной цифровой гонки.

Про искусственный интеллект Александр Григорьевич вчера сказал, что это хайп – такое молодёжное словечко. Но если без хайпа, по факту, что называется: в этой глобальной цифровой гонке мы, Россия, на каких позициях? Это во-первых.

И Вы вчера говорили про конкретные проекты, которые уже реализуются в Москве, в частности, на скорой помощи внедрение искусственного интеллекта. Какими ещё разработками, проектами мы готовы поделиться с нашими партнёрами по Евразийскому экономическому союзу, в том числе и с Арменией, пока она там, чтобы вместе быть, так сказать, на высоте, чтобы у нас был технологический суверенитет? И конечно, мы понимаем, что это особенно важно сейчас, в условиях санкционного давления Запада.

Спасибо.

В.Путин: Я привёл пример с московской скорой помощью просто, знаете, с ходу, что называется, это не по тексту было, это просто то, что мне захотелось сказать. И в московской медицине это не единственный пример применения искусственного интеллекта.

Наверное, вы знаете о центрах по, условно, рентгеновским съёмкам, когда эти снимки собираются со всей Москвы, направляются в один центр, а там узкие специалисты делают оценки и опять рассылают. Это минимизирует временные затраты, повышает качество обслуживания населения. И таких примеров много на самом деле.

Мы в принципе хорошо продвинулись с точки зрения развития беспилотного транспорта. У нас хорошо работают, очень эффективно наши торговые площадки – электронные, я имею в виду: Ozon, Wildberries. Но на их базе создаются уже финансовые институты и так далее. Но это далеко не всё. И в промышленности мы всё чаще и чаще используем, и в науке, в образовании применяются эти инструменты.

Здесь очень важно сохранение суверенитета. Россия, наверное, одна из немногих стран, я бы сказал, даже одна из трёх, которые имеют шансы и развивают суверенный, свой искусственный интеллект.

Для этого нужно иметь свою собственную формулу, свои собственные базы. Да, наши китайские друзья бесплатно раздают эту первоначальную формулу, эту базу, на которой потом можно строить всё остальное, приложение там и так далее. Но это хорошо, и мы это используем, скажем, некоторые наши компании прямо говорят, без стеснения: да, мы взяли, мы договорились, мы это используем. Некоторые говорят: нет, мы будем создавать свою изначальную, первоначальную форму. Так делает Сбербанк, например. Это требует денег, это требует больших капиталовложений.

Но это и есть суверенная платформа, на которой всё строится. И это есть как раз то, что позволяет использовать такие наработки в сфере обороны и безопасности, в сфере государственного управления. И вот мы одна из немногих стран, которые это делают. Конечно, это было бы делать проще и эффективнее, если бы мы объединяли свои усилия с нашими партнёрами. Конечно, и прежде всего речь идёт о партнёрах по Евразэс, об этом мы говорили и в неформальных условиях, это предлагалось нашим партнёрам. Это вызывает интерес у многих, в том числе и потому, что у нас и исторически на сегодняшний день очень доверительные отношения друг с другом. Мы допускаем, готовы не только допустить наши разработки, мы готовы делиться тем, как это делается, чтобы наши друзья и партнёры в странах Евразэс создавали свои национальные платформы. И готовы вместе с ними работать. И это чрезвычайно важная сфера деятельности.

Как я вчера говорил, для того чтобы развивать искусственный интеллект, нужны не только капиталовложения, нужны и энергетические ресурсы огромные. Google собирается создавать несколько платформ, по-моему, по одному гигаватту. Но у нас, как я вчера сказал, есть возможности в области атомной энергетики, у нас огромные возможности в области гидроэнергетики, в том числе в Сибири. На севере можно развивать, имея в виду, что там холодный климат и охлаждать можно естественным способом. То есть у нас есть явные конкурентные преимущества. Мы готовы и хотим и будем сами развивать всё, о чём я сказал, но готовы не просто делиться, а сотрудничать с нашими партнёрами по Евразэс, и это вызывает интерес у наших друзей-партнёров.

Н.Жусупова: РИА «Новости». Позвольте? Назигуль Жусупова.

В.Путин: Прошу Вас.

Н.Жусупова: Мы слышали все заявления участников сегодняшнего саммита, но позвольте узнать о Ваших личных впечатлениях. Сохраняют ли страны – участницы ЕАЭС заинтересованность в углублении интеграции? Насколько конъюнктурные сложности влияют на ситуацию?

И, как мы знаем, ровно 12 лет назад именно в Астане было принято решение о создании ЕАЭС. Каким Вы видите будущее союза?

И следующий саммит пройдёт в таком же составе или могут быть какие-то перемены? И будут ли перемены по уровню интеграции стран?

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, все сохраняют интерес. В случае с Арменией вы всё знаете. Во всяком случае, я рассказал именно так, как рассказывал и докладывал своим коллегам в узком составе, ничего не утаил. Вот как там вещал своим коллегам прямо по пунктам, я сначала записал, а потом с этой же записью к вам пришёл. Никаких секретов нет.

Что касается интереса всех партнёров, он сохраняется. Больше того, он растёт. Потому что те страны, которые работают в открытую, они видят реальный позитивный результат от этого сотрудничества, видят перспективу этого взаимодействия и заинтересованы в дальнейшем развитии.

А что касается будущего, как оно будет выглядеть? Нам бы всем очень хотелось, и мне тоже, чтобы оно было высокотехнологичным прежде всего, чтобы не было основано на просто каких-то взаимных сырьевых поставках или просто продуктах питания, что очень важно для обеспечения продовольственной безопасности, но чтобы оно было высокотехнологичным, с обменом товарами и услугами, и товарами с высокой добавленной стоимостью. Именно поэтому казахстанское председательство вынесло во главу угла нашего общего заседания вопрос об искусственном интеллекте как об одном из ключевых элементов будущего развития. Надеюсь, так оно всё и будет.

И мы договаривались, что мы традиционно, если ничего не помешает, в декабре встретимся в Петербурге.

К.Латухина: Кира Латухина, «Российская газета».

У меня как раз вопрос про Санкт-Петербург. На следующей неделе стартует другое крупное международное мероприятие – Санкт-Петербургский международный экономический форум. Вы каждый год на нём выступаете с программной речью. Наверняка в этом году будет то же самое, будет тоже масштабная программная речь. Хотелось бы знать какие-то подробности. Может быть, Вы с нами поделитесь темами, которые Вы хотите там поднять?

И ещё хотелось бы знать: кто-нибудь из Ваших коллег по ЕАЭС приедет на этот форум?

В.Путин: Что касается части Вашего вопроса, касающейся субстантивного наполнения, содержания, давайте сейчас говорить об этом не будем, а то вы сами не приедете, вам всё заранее будет ясно, неинтересно слушать.

По поводу участия наших партнёров по Евразэс: они каждый год приезжают на это мероприятие в Петербург, на экономический форум. И в этом году будут большие делегации. Будет и главный гость, он как раз из числа стран – наблюдателей Евразэс.

Е.Ширяева: Елена Ширяева, телеканал «Мир».

Вы не раз говорили о том, что в той стране, где хорошо тиграм, хорошо всем. Россия передала Казахстану четыре амурских тигра. Какой, на Ваш взгляд, самый главный смысл в этом проекте?

В.Путин: Самый главный смысл – это то, что мы сотрудничаем в гуманитарной сфере, очень важной для нас, – в восстановлении природы.

Не мы, конечно, тигров истребили здесь, в степях. Но, когда мы вместе жили, в составе единого государства, всё это происходило, мы несём за это ответственность тоже. Но и если мы сейчас в состоянии поддержать наших коллег в их стремлении восстановить фауну – что же? Мы так и делаем. Это ответ на то, что делают наши друзья в этих сферах по другим направлениям.

Но я, допустим, приведу пример, но это не из Евразэс, но тем не менее: Таджикистан нам снежных барсов дарил в своё время. Мы восстанавливаем снежных барсов, в том числе на Кавказе. Много других примеров подобного рода. Мы сотрудничаем. Я говорил о сотрудничестве в гуманитарных областях. Это одно из направлений нашего взаимодействия.

А.Колесников: Андрей Колесников, газета «Коммерсантъ».

Владимир Владимирович, на последней пресс-конференции 9 мая Вы сказали, что, по Вашему мнению, дело на Украине идёт к завершению. Не могли бы пояснить, что Вы имели в виду? А то с тех пор, как Вы это сказали, собственно говоря, все и ломают себе голову над этим.

И считаете ли Вы сейчас так по-прежнему, несмотря на удар в Старобельске, например, на то, что были обещаны удары по Киеву? И если всё-таки Вы так считаете, скажите, когда, по-Вашему, завершение?

В.Путин: Что касается сроков, то я думаю, что и Вы, и все другие коллеги понимают и поймут мой ответ: называть конкретные сроки в условиях боевых действий невозможно. Это не просто опрометчиво, это просто так никогда практически не делается. И я этого делать не буду.

Вы сказали, были удары по Старобельску, и сейчас, докладывают мне, и сейчас есть попытки ударов по территории Российской Федерации. Да, конечно, им западники поставляют дроны – что проще-то? Свинтил, кнопку нажал, полетело. Но это значит только одно – что нам нужно укреплять систему ПВО, и мы делаем это и будем делать дальше.

Что касается моего заявления о том, что, на мой взгляд, дело идёт к завершению, я сделал это заявление не просто так, а исходя из анализа ситуации на поле боя, а там наши войска наступают по всем направлениям. Вы же видите: каждый божий день.

Но я, кстати говоря, посматриваю иногда – сейчас про Старобельск вспомнили, – тоже посматриваю иногда и западные каналы, чтобы понять информационное поле, которое там складывается и которым кормят европейского прежде всего зрителя. Не знаю, Вы, наверное, посматриваете. Позор и кошмар. Они просто обманывают своих граждан. Наш удар был тоже в ответ на их преступления в отношении детей в Старобельске: был наш удар по Киевскому региону. О том, что мы ударили по Киевскому региону, – с утра до позднего вечера: злобный, такой-то, агрессор, опять ударил, вот такие-то разрушения, такие-то проблемы. Ну вы знаете, вам, представителям средств массовой информации, должно быть стыдно за ваших коллег. Ни слова вообще, просто ни одного слова о трагедии в Старобельске, о том, что дети погибли, что целенаправленно убили наших детей, ни слова, вообще как будто этого не существует. Ну что это такое? Это средства массовой информации? Нет, это средства массового одурачивания.

А дальше следующий шаг. Дальше показывают дроны, которыми Украина наносит удары. Вот это говорит – на примере дрона – об успехах украинской армии, а дрон стоит столько-то. Сразу намекают своим гражданам: надо раскошелиться, надо заплатить. Это что? Это средства массовой информации? Нет.

А теперь вернусь к тому, о чём я уже сказал и о чём Вы спросили: ситуация на поле боя складывается таким образом, что это даёт нам право говорить о том, что ситуация близится к завершению.

П.Зарубин: Павел Зарубин, телеканал «Россия».

Европейские политики и даже лидеры практически ежедневно заявляют о том, что они готовятся к войне с Россией, даже даты конкретные называют. И логичный вопрос: а мы готовимся к тому, что они готовятся к войне с нами?

В.Путин: Во-первых, что касается заявлений европейских политиков о том, что они готовятся к войне с Россией, – это бред. Делается это якобы в связи с агрессивными планами России в отношении западноевропейских стран. Это враньё. Это грубая, наглая ложь.

И как говорил Геббельс в своё время: чем невероятнее ложь, тем быстрее в неё поверят. Именно такие стандарты и внедряют западные политики и средства массовой информации в свою ежедневную практику.

У России никогда не было никаких агрессивных намерений в отношении европейских стран. А трагедия, которая разворачивается на Украине, – это их рук дело, это результат их политики. Потому что именно они довели до государственного переворота в Киеве в 2014 году, что привело к необходимости со стороны России защитить крымчан, а затем – не буду вдаваться в детали, много раз об этом говорил – и оказать содействие ДНР и ЛНР, которых мы долго не признавали, годами не признавали, а потом, когда убедились, что Минские соглашения никто не собирается выполнять, вынуждены были – вынуждены! – оказать содействие двум непризнанным тогда республикам. Признать их, а потом оказать им содействие вооружённым путём, поскольку в соответствии с межгосударственным договором мы взяли на себя обязательства ответить на их просьбы об их защите. Этот договор был ратифицирован, в том числе прошёл через верхнюю палату российского парламента, через парламент прошёл. Мы сделали всё абсолютно прозрачно, законно и последовательно, шаг за шагом. А они привели к сегодняшней трагедии. И сейчас пытаются с больной головы переложить на здоровую, показать, что это Россия агрессивна. Нет, это их политика от первого шага, когда они обманули нас в том, что никогда не будет расширения, ни одного шага на восток якобы НАТО не сделает.

Да, трагедия на Украине с госпереворотом – это всё результат их политики. И пусть они не обманывают свой народ. Россия никогда не угрожала и не угрожает европейским странам.

Всё, что они делают, это только для того, чтобы продолжить конфронтацию с Россией и обосновать непомерные траты из бюджетов своих государств, залезая в карман налогоплательщику европейских государств.

Л.Самсония: Владимир Владимирович, можно уточнить про встречу с Лукашенко?

В.Путин: Да, пожалуйста.

Л.Самсония: Вы проговорили полтора часа. И может, Вы с нами поделитесь темами, которые вы обсуждали. Наверняка Александр Григорьевич поделился с Вами своим разговором с Макроном, и, возможно, в ходе этого разговора звучали какие-то персоналии, которые могли бы участвовать в диалоге со стороны Европы с Россией.

Лана Самсония, «Интерфакс».

Спасибо.

В.Путин: Александр Григорьевич действительно поделился со мной содержанием своего разговора с Президентом Франции, но я считаю некорректным сейчас об этом рассказывать, потому что всё-таки это телефонный разговор между двумя президентами. Если Александр Григорьевич это сделал, я думаю, что он это сделал, исходя из того что и Президент Франции хотел, чтобы он это сделал. Но я не знаю, имею ли я право раскрывать характер их разговора и то, что Лукашенко довёл до меня. Извините.

А.Володина: Анастасия Володина, телеканал RT.

Вопрос такого характера. Недавно в опубликованном докладе СВР говорилось о том, что Украина направила своих операторов беспилотных систем, беспилотных летательных аппаратов, на территорию Латвии, соответственно, таким образом планирует наносить удары по территории России.

Если такие запуски будут зафиксированы с нашей стороны, какой ответ мы можем ожидать?

Спасибо.

В.Путин: Все места, откуда происходит прямая угроза, я хочу подчеркнуть, прямая военная угроза России, являются законными целями.

О.Князева: Владимир Владимирович, расскажите, пожалуйста, как Вы сегодня оцениваете состояние переговорного процесса, учитывая и зверскую историю в Старобельске, и то, что Трамп сейчас занят другими делами.

В.Путин: Только, как многие говорят, как «поставлены на паузу». Контакты определённые, не буду скрывать, сохраняются, но переговоров как таковых нет. Хотя мы готовы к этому, мы никогда не отказывались от переговоров – пожалуйста, мы их не останавливали, мы готовы к их продолжению.

Г.Иванов: Александр Григорьевич Лукашенко только что поднял на заседании очень болезненный вопрос для многих российских автолюбителей. После того как был введён утильсбор, цены на автомобили, которые, допустим из Белоруссии завозят наши автолюбители, выросли в два раза. Во-первых, было ли это целью нашей? И, во-вторых, сам Александр Григорьевич поднял вопрос, обсуждали ли Вы это на своей встрече с ним сейчас?

В.Путин: Нет, на вечерней встрече с Александром Григорьевичем мы этот вопрос не обсуждали, но мы очень много и часто дискутировали по этому вопросу. Наши действия связаны с защитой нашего, отечественного товаропроизводителя. Но мы никогда не против и никогда не ограничивали и не ограничиваем поставки на наш рынок товаров, произведённых в странах Евразэс. И тем более произведённых в Белоруссии, в нашем Союзном государстве. Все наши действия направлены на то, чтобы обеспечить чистоту этого процесса, добиться того, чтобы через рынок наших партнёров не осуществлялась поставка какой бы то ни было продукции, в данном случае продукции автомобилестроения, из третьих стран. Вот в чём «фишка». В том, чтобы не выглядело так, чтобы осуществлялась крупноблочная сборка, а потом чтобы этот товар попадал сразу на наш рынок.

Это сложная, кропотливая работа, которую ведут соответствующие министерства и ведомства, считая, сколько процентов в том или другом товаре является процентом национального происхождения Казахстана, Кыргызстана, Армении, пока она является членом Евразэс, Белоруссии. И там высчитывают, сколько процентов в этом товаре является собственного, локального производства. В этом всё дело.

Мы ведём этот диалог открыто, по-честному, показываем, что есть угроза крупномасштабной сборки на территории третьих стран. По сути, это канал поставки товаров через территорию наших стран-партнёров. Делаем это в открытую, по-честному, прозрачно.

Могут быть какие-то нестыковки, какие-то взаимные претензии, споры, но это рабочий момент.

А.Юнашев: А можно ещё про Армению уточнить?

В.Путин: Давайте.

А.Юнашев: Александр Юнашев, «Лайф».

Если вдруг Армения начнёт затягивать проведение референдума…

В.Путин: «Если бы…» Дальше продолжать или не надо?

А.Юнашев: Как долго она сможет усидеть на двух стульях?

В.Путин: Спросите у тех, кто пытается это делать.

Е.Мухаметшина: Владимир Владимирович, можно про Калининград? Про Калининград хотела спросить тоже в продолжение коллег. В последние месяцы всё чаще звучат заявления из стран Прибалтики по поводу нападения НАТО на Калининград. Недавно было заявление главы МИД Литвы, который сказал, что у балтийских стран НАТО есть средства, чтобы при необходимости сровнять с землёй российские базы ПВО в Калининградской области. В целом, как Вы считаете, может ли быть такое нападение? И каким будет ответ?

В.Путин: Как Вы сказали? У них есть средства, чтобы сровнять с землёй…

Е.Мухаметшина: …российские базы ПВО.

В.Путин: Российские базы. У Российской Федерации есть все средства сровнять с землёй всех, кто попытается это сделать.

А.Нефёдова: Газета «Известия», позвольте, пожалуйста, Алёна Нефёдова.

В Евросоюзе всё никак не определятся с кандидатурой, которая будет говорить с Москвой от лица Брюсселя. Вы уже предлагали для себя наиболее предпочтительную – это был экс-канцлер Германии Герхард Шрёдер. И сейчас европейцы обсуждают. Они, к сожалению, это проигнорировали, никак не отреагировали.

В.Путин: Нет, они отреагировали. Реакция была. Я это заметил, была и положительная реакция, и отрицательная. Но и положительная была тоже. И что?

А.Нефёдова: Но тем не менее они сейчас обсуждают другие кандидатуры. Звучат несколько имён.

В.Путин: Какие?

А.Нефёдова: В частности, это Президент Финляндии Александр Стубб, это бывший канцлер Италии Марио Драги, также Президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер и глава Евросовета Антониу Кошта.

Есть ли среди этих лиц тот, кто был бы для Москвы наиболее предпочтителен как переговорщик от Брюсселя?

В.Путин: Я думаю, правы те в Евросоюзе, которые говорят, что они сами должны определить переговорщика. Мы им не назначаем. И я, когда назвал фамилию господина Шрёдера, имел в виду, что это человек, которому можно доверять. Вы понимаете, ему там всякие ярлыки вешают, что он мой друг и так далее. Да, мы с ним дружим. А что здесь скрывать? Что здесь плохого? Разве это плохо? Но это вызывает известное доверие.

При этом, несмотря на нашу с ним дружбу, он всегда – я хочу это подчеркнуть, хочу, чтобы у нас это узнали и в Федеративной Республике, – всегда исходил из национальных интересов немецкого народа и немецкого государства. Мы строили, начали строить «Северные поток». И что? Разве это плохо для немецкого государства, для немецкой экономики? А сейчас, когда они отказались от наших энергоносителей, стало лучше? Пытаются нефть получить из Казахстана, но прокачка всё равно через нас проходит. Пытаются то и пятое-раздесятое, сейчас не буду перечислять. Но фактически пытаются кое-что восстановить. Но Шрёдер же это сделал в интересах немецкого народа.

Это всё так легко происходило, что ли? И споры были, и непонимание. Но мы всегда хотели найти компромисс, и мы его находили. Это человек, с которым можно разговаривать. Но мы не определяем. Это я просто сказал, что, например, Шрёдер или такой человек, как он. Не наше дело определять переговорщика.

Но, естественно, наше дело – встречаться с тем или иным субъектом сегодняшней политики Западной Европы или нет. Это уже наше дело. И мы посмотрим. Они пока никого не предлагают, будут, не будут предлагать, мы тоже посмотрим, надо с тем или другим политиком встречаться или нет, можно ему доверять в чём-то или нет.

Мы вели переговоры в Минске в своё время, подписали Минские соглашения. Сейчас мы узнаём, что они подписаны были для того, чтобы выиграть время, вооружить Украину, а не для того, чтобы решить все возникающие проблемы мирным путём, к чему мы всегда стремились и сейчас к этому готовы.

Теперь уж точно достаточно.

Большое вам спасибо, не сердитесь.

Спасибо, всего хорошего!